Проблема социоботов перестала быть интеллектуальным вывертом (точнее, никогда им не была). По ссылке фотография робота, призванного эмоционально поддерживать психически больных пациентов.
Это непосредственно касается моей самой больной и любимой темы. Поэтому, хотя я и обещал всем завязать с религиозной философией, все же это теперь не даст мне покоя. Читайте в следующих выпусках.
Возобновляя упражнения по эзотерическому программированию, удалось, кажется, написать простой OISC-интерпретатор на Haifu, показав тем самым тьюринг-полноту последнего.
Говорю "кажется", ибо интерпретатором языка мы не располагаем (никто не взял на себя столь явно бесполезной задачи) и проверить программу не на чем. Плюс еще остается риск того, что чего-то неправильно понято в спецификации, каковая в полном соответствии с духом проекта составлена несколько туманно.
Это, насколько я знаю, вторая программа на Haifu, существующая в природе. Первая написана Дейвом Мюрреем и печатает слово Hello.
Сегодня, 21 октября, исполняется 95 лет Мартину Гарднеру, американскому математику, философу и популяризатору науки.
На его статьях и книгах выросло несколько поколений, именно он открыл для широкой аудитории игру "Жизнь", танграм, фракталы и мозаики Эшера. Его "головоломная" колонка в Scientific American - унаследованная Дугласом Хофштадтером - по факту, плод коллективного творчества миллионов читателей, "всезнающих и неугомонных", любителей и профессионалов.
Фокусник с восьмидесятилетним стажем, с помощью колоды карт он демонстрирует и объясняет практически все, что угодно - от солитонных волн до соотношения между энтропией, информацией и структурой, от теорий истинности до закона сохранения четности. Неутомимый борец с псевдонаукой и суевериями, он автор тонких рассуждений о метафизике, вере и религии, и сам есть яркий пример удивительнейшей религиозной эволюции. Непревзойденный знаток творчества Льюиса Кэрролла и Гилберта К. Честертона, он автор комментариев к их специальным изданиям - известной у нас "Аннотированной Алисе" в переводе Н.Демуровой и неизвестным у нас "Аннотированному Отцу Брауну" и "Аннотированному Четвергу". Писал он и беллетристику - его коротенькие "топологические" гротески печатались у нас, кажется, в "Знание-сила", а полубиографический "философский" роман "Полет Питера Фромма" еще ждет своего переводчика.
Недавно я в очередной раз "переоткрыл" юбиляра - с приобретением трех его книг на языке оригинала (хотя в принципе, его книги у меня почти всегда где-то в радиусе полуметра). В данном случае наш перевод несколько засушивает авторский стиль - настоящий Гарднер сыплет анекдотами (всегда уместными), не стесняется резко выражать свое мнение (что почти всегда обязывает серьезно подумать над вопросом) и, конечно, не преминет пуститься в воспоминания (а рассказать ему есть что - за свою жизнь он общался с Бертраном Расселом, Рудольфом Карнапом, Карлом Саганом, Ноамом Хомским, Роджером Пенроузом, Джоном Конуэем и многими другими). Давайте же как минимум пожелаем, и автору, и себе, новых и новых книг, переизданий (конечно же, "переработанных и дополненных") и переводов - и в далекой загранице, и у нас здесь.
Нет, автор не злонамерен. То, что мы здесь видим, имеет простое название - выпендреж. В другие времена я бы и сам поупражнялся в расстановке гиперссылок, проблема только в том, что слишком уж обилен этот золотой дождь интерпретаций, обрушившийся на нашу голову. Мне лично непонятно, о чем статья - о том, что галерею сожгли фашисты или о том, что лучше бы они сожгли что-нибудь другое. А между тем все банально просто.
Те, кто поджег галерею - не "гомофобы", не "вандалы", не "борцы" и не "культурные террористы". Они фашисты в научно некорректном, оценочном смысле этого слова и другого названия им нет и быть не может. Что бы там ни писали про "безосновательность" отсылки к традиционным ценностям, что бы ни говорили про то, что, дескать, "еще неизвестно", - это она и есть. Защита традиционных ценностей на своем пике. Именно этим она и заканчивается. И всегда этим заканчивается.
Если сейчас об этом забыть, - если сейчас нас заставят об этом забыть, - то совсем скоро у нас будет такая гомофобия и культурный терроризм, каких мы и представить себе не могли. Причем происходить это все будет не так, как сейчас - под одиночные обиженные выкрики вроде этого моего. А как и полагается, под гром аплодисментов.
Реакция людей, не знающих о других событиях сентября (погромах во Львове и Киеве, уличных избиениях, угрозах в адрес книжных магазинов), самая разная - от безоговорочного осуждения до "против дегенеративного искусства не словом, а делом".
В распространении информации (при молчании большинства СМИ) по этому делу есть три основные политики:
1) Политика Андрея Мокроусова (издательство Критика). Поджог галереи - симптом зашкаливающего уровня нетерпимости в обществе, и это и есть основной тезис, на котором делается акцент. Но поджог - это и реакция на некоторые события, и в этом смысле это позиция частная.
2) Позиция ОУН(р). Поджог галереи - политическая провокация. Это позиция зеркально-симметричная. Тоже акцентируется связь поджога с прошлыми событиями, тоже осуждается сам факт. Но это осуждение с оговорками - я не эксперт-филолог, но почитайте сами.
3) Позиция самого Гудимова. Ни слова о предыстории конфликта. Мы имеем вопиющий акт вандализма против культурного центра, само по себе из ряда вон выходящее событие. Конечно, это тоже позиция частная, но именно она мне кажется наиболее правильной стратегически.
Общество сейчас разделится на две части: те, кто будут искать причины и те, кто будут искать виновных (метафорически, конечно, ибо виновных ищут конкретные люди). Искать причины бесполезно только потому, что не в причинах суть, знание этих причин не позволит ни оправдать произошедшее, ни сделать его чем-то еще более мерзким. То, что произошло, не имеет никаких причин вообще, кроме злой воли поджигателей и наличия в их мозгах каких-то (точно неизвестных пока) идеологических конструкций.
Именно поэтому сейчас важно даже не обследовать интернет на предмет заявлений в поддержку теракта. Тем более - не переопубликовывать их. Только от самих виновных общество должно услышать все об их идеологических основаниях. И, соответственно, оценить эти основания не по словам, а по делам. Более убедительных фактов и доводов против них никто привести не сможет. Сейчас важно услышать виновных, как ни парадоксально это звучит.
Трактат Хармса Cisfinitum посвящен (и я совершенно не удивляюсь этому) доказательству возможности недискретного языка, о котором так долго говорили большевики который есть язык социальной реальности.
Формальная логика опирается на систему аксиом. Эта система аксиом, в свою очередь, должна опираться на более фундаментальную систему аксиом, та - на еще более фундаментальную, и так далее до бесконечности; это напоминает парадокс Кэрролла из сказки про Ахилла и Черепаху.
Заканчивается этот ряд трансфинитным числом (по Кантору алеф-нуль, у Хармса S-омега). Введя трансфинитное число, можно оперировать с этим бесконечным рядом так, как если бы он был конечным (это называется "актуальной" бесконечностью). Каждый элемент этого ряда опирается не просто на предыдущий элемент, но на совокупность всех предыдущих элементов (от предыдущего до эс-омеги). Точно так же аксиоматическая система "творческой" логики Хармса опирается не на счетно-бесконечный ряд, а на бесконечное количество бесконечных множеств возрастающей (стремящейся к эс-омеге) мощности. По сути, это то же самое, что определение канторовского алеф-один, бесконечности континуума.
Поэтому "творческой" дисциплиной будет такая, которая опирается не на счетно-бесконечный, а на континуальный ряд аксиом. Если творческой дисциплине понадобятся количества, то ей придется оперировать нулевой системой счисления (с основанием 0). Континуальность представить намного легче, чем дискретность - понятие линии первично по отношению к понятию точки. Мы помним, сколько интеллектуальных усилий понадобилось мартышке и попугаю для измерения роста удава. Поэтому континуальные количества в нулевой системе будут несопоставимыми и вычислительные методы будут в ней неприменимы. Хармс пифагореец и в его системе это вполне понятно, нам же придется чуть сложнее.
"Предметом ее исследования, - пишет Хармс, - будет Цисфинитум". Цисфинитум, думается мне, в противоположность трансфинитуму - это, во-первых, неограниченно недетерминированное число, конечное, но непредсказуемо большое или малое. Сопоставив это с рассуждением "О круге", которое начинается с отказа от количественного определения круга через радиусы и предлагает определение качественное через понятие "излома линии", можно посчитать, что Цисфинитум (представленный кругом или символически "нолем" О), во-вторых, есть и актуальная бесконечность, обладающая не количественными, а качественными свойствами.
Трактат "Цисфинитум", написанный в форме письма к Леониду Липавскому, я когда-нибудь, когда вырасту, превращу в специальную рукописную книгу, прокомментированную и украшенную цисфинитными ангелами и асфоделями. А сам Леонид Савельевич тем временем исследует ужас в том же совершенно направлении, что и ваш покорный слуга в недавнем вступлении в теорию Лолт.
Мераб Мамардашвили, "Опыт физической метафизики (Вильнюсские лекции по социальной философии)". "Ожидания" могу набросать позднее, если кому интересно.
"Українські літературні школи та групи 60х-90х". Новый проект Василя Габора, хрестоматия поэзии и критики.
"Анекдоти про муллу Насреддина". Прошлогодний бестселлер тернопольского издательства "Богдан" back in stock.
"Ї - Вільні мулярі масони". Очередной бестселлер в продвинутой львовской культурологической серии, описывающий на сей раз сабж. В качестве бонуса - электронный архив всех номеров альманаха в пдф.
Даниил Хармс "Случаи". Семисотстраничное эксмовское издание (жирующее на редактуре Кристалловских томиков), включающее поэзию, прозу, драматургию, трактаты, письма. Так Хармса издавать, по-моему, нельзя, но наличие "почти всего" под рукой скорее радует.
Ролан Барт "Фрагменти мови закоханого" (чисто фетишная акция, хочу иметь дома).
Акутагава Рюноске. "Усмішка богів". Вторая инкарнация Акутагавы в той же Габоровской серии "Частная коллекция". С азбуковским "Табаком и дьяволом" почти не пересекается.
Видено и не куплено:
Дорис Лессинг "Создание комитета представителей для планеты Восемь/Сентиментальные агенты в империи Волиен" - четвертая и пятая часть этой самой сци-фи пенталогии авторства бабушки современного феминизма одной из трех женщин-лауреатов литературного Нобеля.
Мартин Бубер "Хасидские сказания" в двух томах. Мечтаю увидеть где-нибудь сиротливо приткнувшимися в ящичке около Федорова, потому что ну нельзя же так.
Побывано:
"Феноменология имени: Александры, Олеси, Леси (полевые исследования влияния имени на судьбу и творчество его носителя)", проект Игоря Сида (Москва). Контента было мало, и что странно - регулярно повторялся мотив некоего ухода, отказа от литературного исполнительства (Олесь Ульяненко, который, оказывается, судится за свою новую книгу с комиссией по морали, до того никак себя не проявлявшей, мучительно и долго говорил о государственных реалиях и даже отрывок из романа читал не сам, а передал эту функцию другому человеку; а вот Фоззи ака "дибани мене" заявил, что вообще не будет ни читать, ни обсуждать свои тексты - может, надо было ему еще и книгу концептуально не издавать?). Странное явление - нон-хэппенинг, нон-ивент, не-дискуссия, какое-то непланируемое, действительно, столкновение невзаимодействующих вещей в себе. "В итоге: Александр есть имя не самое глубокое, но самое гармоничное, самое внутри себя пропорциональное" (Павел Флоренский). Спасибо Александре-Але, любезно составившей компанию :)
"Сто двадцать (actually девяносто) минут Содома" . Чтения авторов, вошедших в квир-антологию "120 сторінок Содому". Читали Изабелла Филипяк ("мадам Интуита", изысканная и чуть утомленная, сначала только комментировала звучавшие переводы, потом все же читала и сама - очень надеюсь услышать и прочесть ее еще не раз), Ирина Шувалова (человек зашкаливающей энергетики и можете мне плюнуть в ухо, если все присутствовавшие, слушая ее, не хотели всей душой чего-то такого, чему нет названия, но с чем играться не стоит), Альбина Позднякова (наоборот, как бы заглядывающая к нам откуда-то из собственной маленькой трансцендентной комнатки, где есть все и по чуть-чуть). Кристофер Уайт сидел практически неподвижно все полтора часа (только несколько минут читал отрывок из своего "Gay Decameron"), кажется, вслушиваясь в звучание незнакомых языков, как в музыку. Речь у него и у самого весьма музыкальна: "a collection of stories - сказал он, - from the very explicit - to the very exquisite - and romantic". А вот Дмитрий Кузьмин, представивший сразу несколько российских авторов, задавал мужскую доминанту вечера, экспансию, юмор и политический пафос. Некой антитезой ему молчаливо выступал замечательный Андрей Мокроусов, директор издательства "Критика", который после произнесения вступительной речи сидел чуть в сторонке и как бы излучал ощущение внешнего спокойствия, под которым скрывается внутреннее напряжение сразу нескольких неизвестных природ. Не было заявленных Сергея Жадана и Дмитрия Лазуткина. Зато были аноны, которым удалось вбежать в зал, сорвать скатерть со стола, разлить стакан воды и испортить настроение авторам и слушателям. На следующий день они же, говорят, явились в Дзигу и нахамили участницам вечера женской поэзии. Впрочем, ну их к черту, о них и так сказано больше, чем следует.
Презентация веб-проекта "Читомо" в полиграфическом институте пересекалась по времени с вечером женской поэзии в Дзиге и это был как раз тот случай, когда стоило разорваться. В аудитории полиграфического было шумно, звучала красивая миди-музыка (видимо, для сайта), на столах лежали различные предметы - "арт-книги", "книги-фетиши" ручной работы, коллекция бумаги из одуванчиков, газет, чертополоха и льна, пластмассовые танграмы, витражи, книжки-подушки (для спанья) и еще много разного. Время от времени кто-то читал вслух некие стихи, наперебой, хором, парами и поодиночке, залезая для этой цели на стулья и, кажется, столы. Презентация, как и положено в наш бурный век, проходила в многозадачном режиме: параллельно с основным действием - рассказом о сайте, выступлениями дизайнеров, художников и других интересных людей, - по залу еще ходили две красивые девушки, собирая информацию для будущей рубрики "бук-фешн"; в рамках этого собирания информации у меня взяли интервью и сфотили в процессе чтения Натали Сняданко из вышеупомянутой антологии Габора. Завершилось все это аукционом, половину лотов которого забрали сами организаторы, а другая половина ушла в ценовом диапазоне от пяти до пятидесяти гривен. Коллекцию бумаги из снов раздарили - мне досталась ручной работы открытка, сделанная поэтессой, просившей не называть своего имени. Имя и не называли, а просто написали рядом на специальной картонке. Теперь эта открытка будет жить у меня рядом со сборником стихов авторки.
Фотографий будет немного, но все-таки будут. На фликре.
Внезапно с пугающей отчетливостью нарисовался список книг, которые поехали бы со мной на необитаемый остров. Это мои ЛЮБИМЫЕ книги, вероятность найти КАКУЮ-ТО из них в составе стопки-в-данный-момент-читаемого приближается к единице. Естественно, ничего неизменного в мире нет, но вот как это выглядит (in no particular order):
Станислав Лем, "Глас Господа" Август Стриндберг, "Красная комната" Аркадий и Борис Стругацкие, "Гадкие лебеди", "Отягощенные злом" Михаил Булгаков, "Театральный роман"/"Тайному другу", "Жизнь господина де Мольера" Ян Парандовский, "Алхимия слова" Мартин Гарднер, "Крестики-нолики" Веркор, "Сильва", "Плот Медузы" Даниил Хармс, некое гипотетическое идеальное издание, коего в природе не существует.
На очереди в этот список стоят
Герман Мелвилл, "Моби Дик" Герман Гессе, "Игра в бисер"
Старик достал с витрины деревянную куклу, стёр с неё пыль и протянул деревянного солдата Любе.
Жена мастера с хитрым одобрением взирала на мужа.
— Спасибо! — поблагодарила Люба и, прижав Щелкунчика к груди, вышла из лавки.
— Вот ты от него и избавилась! — сказал мастер жене. — А говорила, что он никому не нужен. Теперь уж его не вернёшь! И у меня такое чувство, будто мы осиротели... Впрочем, Щелкунчик не прогадал! Чем весь день слушать, как ты его ругаешь, лучше подружиться с девочкой, которая разглядела его одиночество.
Гейт из ЛЖР не работал с мая по август (ибо я забыл пароль, а теперь вспомнил). Записи за этот период (их немного), можно увидеть здесь. Оставайтесь с нами ;)
Сегодня закончилась Буря в стакане-1. Читайте о благородстве, воспитании, тоталитаризме, протесте и тайнах королевского двора. В планах - Буря в стакане-2, на сей раз в ЖЖ. Становитесь соавторами! Понимаю, что спамлю, но по-другому никак :)
То, что ключ к пониманию этого альбома лежит в украинской попсе и пепси-коле, может показаться кому-то странным, а кому-то закономерным. Однако теперь не остается никаких сомнений, Голем - женщина, и мы знаем, какая: демоническая Шекина, АнтиБогиня, рукотворный идол, даже в облике Галатеи несущий своим создателям лишь разочарование.
Начало каждого века знает своих Галатей, свои попытки вычислить, вымыслить "сущность Богини". Космическая Женственность всегда волновала Штернберга-Зиверса - и всегда представала перед ним в облике жестокой Снежной Королевы. Полярный феминизм, лесбийская конспирология, эротическое доминирование - вот область интересов всякого, стремящегося создать собственную Галатею. Не случайно лесбиянка-доминатресса и сама Галатея, Богиня ложная - ведь ей нужно не просто вынудить Богиню к браку, но и полностью слиться с ней, сделать ее своей послушной тенью, очередной маской для привлечения безумцев.
Причудливо кипит апокалиптическая мысль. Галатея апокалипсиса агрессивна, игрива, необузданна, ее стихия - разрушение связей, ее музыка - уличный шансон, кабак и нойз. Но Зиверс не был бы Зиверсом, если б не разглядел еще тогда, в бурные восьмидесятые, за всем этим балаганом нечто медленное, плавное и почти нежное - нечто ускользающее от объятий неутомимой АнтиШекины-Галатеи и сводящее на нет все ее попытки. Именно тогда и возник перед мифическим нашим героем последний выбор, не хуже суда Париса - и...
Двадцать три года прошло с тех пор, но двадцать третью букву, которой нет ни в одном алфавите, нельзя начертить на лбу Големессы-Лолт. Она молчит - Священная Ошибка. "Ваша жизнь абсолютна, но - в ней кое-что не сошлось". Дальше - посмертие, мольбы, зовы в пустоту, к несуществующим смыслам, к секретам этого мира, тела-зеркала, звонки, в которые звонят лишь мертвые. Поэт тихо грустит, маг громогласно ликует, за кулисами кто-то ядовито хихикает, а мы недоуменно оглядываемся и пожимаем плечами. Галатея - застывшая структура, холодный мрамор, а в перспективе - мошенничество графа Калиостро, ищущего свою формулу любви. Вместо Джульетты-Лауры-Беатриче - жгучая брюнетка Лоренца, а Непорочные единороги превратились в Кентавров.
Это - internet leak, источник неизвестен, композиции недорепетированы, запись перегружена, сведение отсутствует - маргинальность Начала Века. Феерический epic fail реальности, диск, которого не должно было быть и которого, я так чувствую, скоро не будет.
UPD: альбом вышел официально и продается. Что не отменяет последних слов - маргинальность Начала Века. Феерический epic fail реальности, диск, которого не должно было быть и которого, я так чувствую, скоро не будет.
Буквально влюбился в язык Thue, пишу на нем генетический метапрограмминг для стратегии в крестики-нолики. Язык безумно красив в своей простоте, а еще именно так работают квантовые компьютеры, ДНК-компьютеры и все такое прочее.
Кроме того, как приятно сказать про себя: я - эзотерический программист.
Кто еще хочет быть эзотерическим программистом, вот к интерпретатору вебформа, а вот яваскрипт. Качайте быстрее, пока не увял. По-моему, только в оффлайне работает, и культурненько, надо сказать, работает.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
dmitry_danner's journal